ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Потому что ты моя

Неплохо. Только, как часто бывает, авторица "путается в показаниях": зачем-то ставит даты в своих сериях романов,... >>>>>

Я ищу тебя

Мне не понравилось Сначала, вроде бы ничего, но потом стало скучно, ггероиня оказалась какой-то противной... >>>>>

Романтика для циников

Легко читается и герои очень достойные... Но для меня немного приторно >>>>>

Нам не жить друг без друга

Перечитываю во второй раз эту серию!!!! Очень нравится!!!! >>>>>

Незнакомец в моих объятиях

Интересный роман, но ггероиня бесила до чрезвычайности!!! >>>>>




  49  

– Я мог бы напомнить вам о том, что мир по сравнению с тем, что было семьдесят лет назад, обладает стабильностью. Тогда о подобном даже не мечтали. Не ведется больше войн. Почти вся планета пережила столетний период мира. Надеюсь, это – не преступление?

– Преступление. Потому что ваша стабильность куплена за счет попрания достоинства других. Вы уничтожили не тела, а умы. Вот, по моему мнению, самое худшее из преступлений.

– Хватит об этом! – вскричал я в нетерпении. – Вы наскучили мне, граф фон Дутчке. Довольствуйтесь тем, что сорвали мои планы. Я не желаю больше слушать! Я считаю себя порядочным человеком – гуманным человеком, да, либеральным человеком. Но личности вроде вас пробуждают во мне желание… лучше не говорить.

Я попытался взять себя в руки.

– Глядите! – засмеялся Дутчке. – Я – голос вашей совести. Которую вы не желаете слушать. И вы так твердо решились не слушать ее, что готовы уничтожить каждого, кто вынуждает вас преклонить к ней слух! Вы – типичный представитель того «порядочного», «гуманного» и «либерального» общества, которое поработило две трети населения Земли, – он помахал своим пистолетом. – Забавно, власти полагают, что вольнодумец хочет навязать им свои собственные взгляды, в то время как он всего лишь взывает к лучшим сторонам натуры власть имущих. Но, вероятно, авторитарные личности умеют мыслить только в своих категориях.

– Вам не запутать меня в аргументах. Предоставьте мне, по крайней мере, право провести в покое мои последние часы!

– Как вам угодно.

Пока мы не отошли от причальной мачты, он почти ничего не говорил. Только пробормотал что-то о «человеческом достоинстве, которое под конец обернулось обычным высокомерием захватчиков». Но я не собирался больше прислушиваться к его фантазиям. Он и сам был заносчив, если верил, что ему удастся соблазнить английского офицера своими революционными бреднями.

* * *

Во время следующего этапа нашего путешествия я предпринимал отчаянные попытки вступить в контакт с Джонсоном. Частью этого плана было мое заявление о том, что мне надоело все время видеть Барри и что мне хотелось бы как-нибудь повидать другое лицо.

Тогда вместо Барри ко мне отправили с обедом дочь капитана. Она была так красива, так грациозна, что мне стоило трудов встретить ее тем же угрюмым взором, которым я приветствовал всех остальных. Несколько раз я пробовал выпытать, что намерен делать со мной ее отец, но она только сказала: «Он еще думает». Я прямо спросил ее, не поможет ли она мне. Она удивилась и не дала никакого ответа, но покинула каюту с изрядной долей спешки.

В Сайгоне – я узнал его по сверканию позолоченного храма – я услышал лопотание индокитайских паломников, занимавших заказанные ими места среди тюков и прочих грузов. Я им не завидовал. Это было тесное и душное пристанище. Но если они действительно буддийские паломники, то им, конечно же, повезло, что они вообще нашли себе место на воздушном корабле.

И снова – хотя Сайгон был «свободным» портом под американским управлением – меня заботливо стерег граф фон Дутчке. Теперь он обходился со мной менее самоуверенно, чем при первой нашей встрече. Ему явно было очень не по себе, и мне пришло на ум, что американские власти, возможно, получили какую-то информацию о миссии «Скитальца» и задавали неприятные вопросы. Во всяком случае, стартовали мы довольно-таки поспешно.

Поздно вечером с противоположной стороны маленького коридора до меня донесся громкий спор. Я узнал голоса Дутчке, капитана, Барри и Уны Перссон. Кроме того, слышал я еще один голос, тихий и спокойный. Голос был мне незнаком. Я разобрал несколько слов: «Бруней», «Кантон», «японцы», «Шаньдун»[21] – преимущественно географические названия. Но выяснить причину спора мне так и не удалось.

Прошел день. Мне только один раз приносили поесть. Уна Перссон извинилась за то, что еда холодная. Она выглядела усталой и довольно встревоженной. Я спросил ее об этом – чисто из вежливости. Она удивленно посмотрела на меня и одарила растерянной улыбкой. «Сама толком не знаю», – был ее ответ. Затем она снова ушла и, как обычно, заперла дверь снаружи.

* * *

Была полночь. Мы должны были взять курс на Бруней, когда я услышал первый выстрел. Сначала я подумал, что этот звук издал один из наших моторов. Но потом понял, что обманулся.

Я сел. Я был все еще полностью одет. Встал, подошел к двери, приложил к ней ухо и прислушался. Теперь я услышал еще несколько выстрелов, потом крики, торопливые шаги. Во имя всего святого, что там происходит? Может быть, негодяи передрались между собой? Или на борт тайно проникло британское или американское подразделение, а мы даже не заметили этого?


  49