115 
Воцарилось молчание. Сара решила, что Морис отошел от аппарата или что их прервали. А он вдруг сказал:
– Я ужасно скучаю по тебе, Сара.
– Ох, и я тоже. Я тоже, но я не могу оставить здесь Сэма.
– Конечно, нет. Я могу это понять.
У нее импульсивно вырвалось, о чем она тут же пожалела:
– Когда он станет немного постарше… – Это прозвучало, как обещание на далекое будущее, когда оба они уже состарятся. – Потерпи.
– Да… Борис тоже так говорит. Я потерплю. Как мама?
– Мне бы не хотелось говорить _о ней_. Будем говорить о нас. Расскажи, как ты там.
– О, ко мне тут все очень добры. Дали кое-какую работу. Они благодарны мне. Гораздо больше, чем я заслуживаю, – я не собирался для них столько делать. – Он произнес что-то еще, чего она не поняла из-за треска на линии… что-то насчет вечного пера и булочки с шоколадной начинкой. – Мама была не так уж далека от истины.
Сара спросила:
– У тебя есть друзья?
– О да, я не одинок, не волнуйся, Сара. Тут есть один англичанин, который раньше работал в Британском совете. Он пригласил меня весной приехать к нему на дачу. Когда наступит весна, – повторил он голосом, который она еле узнала: это был голос старика, совсем не уверенного в том, что он дождется весны.
– Морис, Морис, – сказала она, – пожалуйста, не теряй надежды. – Но по последовавшему за этим долгому молчанию она поняла, что связь с Москвой оборвалась.
115 
