ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Мои дорогие мужчины

Книга конечно хорошая, но для меня чего-то не хватает >>>>>

Дерзкая девчонка

Дуже приємний головний герой) щось в ньому є тому варто прочитати >>>>>

Грезы наяву

Неплохо, если бы сократить вдвое. Слишком растянуто. Но, читать можно >>>>>

Все по-честному

В моем "случае " дополнительно к верхнему клиенту >>>>>

Все по-честному

Спасибо автору, в моем очень хочется позитива и я его получила,веселый романчик,не лишён юмора, правда конец хотелось... >>>>>




  53  

— Боже, мне невероятно жаль, — сказал я. — Но так уж вышло.

— Это может случиться со всяким, — ответил завотделом. — Извинитесь перед Уорком, он вел все ваши переговоры. И за работу.

Я извинился перед Уорком, который посмотрел на меня с эдакой безадресной издевкой, как если бы мое присутствие лишь увеличило его объем работы. Тогда принялся за работу и я. Рядом с моим телефоном лежали два листа продаж. Ханжа Уорк не удосужился отметить, какие звонки он уже сделал. Вновь приблизиться к нему я не осмелился. И начал обзванивать всех сверху вниз. Покупал я или продавал? Или ни то и ни другое — или то и другое одновременно? Мне казалось, что я провожу одновременный сеанс шахматной игры вслепую на борту космического корабля. Я чувствовал себя как животное, как бог, как дух летнего грома.

И только в четверть первого я совершил первую серьезную ошибку. Выскочив из офиса, я забежал в паб по соседству, расположенный как раз под моим окном, и заказал гремучую смесь (виски с пивом), поскольку где-то слышал, что она особенно хорошо снимает похмелье. Через пятнадцать секунд, конвульсивно извиваясь, я уже блевал в проулке, уткнувшись лбом в ржавые леса.

Люди глядели сверху из окон, чтобы удостовериться, насколько мне плохо. Рвота не вызывает у меня того эффекта, который ей часто приписывают: от нее мне не становится лучше. Только хуже. Я закурил, и первая же затяжка так взбаламутила все внутри, что меня вырвало снова — как-то безразлично, незаинтересованно, словно отдавая сдержанную дань уважения происходившему в моем организме. Я купил яблоко (надкусив которое, заметил на мякоти сгусток крови — возможно, из легких, а возможно, из какой-нибудь блямбы на десне, за что премного благодарен) и вернулся в офис, где обнаружил: а) еще один лист продаж, б) послание, подтверждающее распоряжение, которого я не отдавал, и в) послание, отменявшее продажу, которой я не совершал. Я крутил телефонный диск до двух часов. Добравшись до Холборна (снова предстать перед Дино казалось немыслимо), я купил навынос пирог и томатный суп, оба несъедобно теплые к тому моменту, когда я снова очутился за своим столом. Я опять принялся крутить диск, на этот раз до четырех. Взяв пустую картонку из-под кофе, я направился в наш жуткий туалет, где наполнил ее теплой маслянистой водой; одна из кабинок оказалась свободной, хотя в ней было не продохнуть от испарений; за соседней дверцей скрывался кто-то очень больной (несомненно, решивший посвятить время чаепития этому пугающему занятию), и оттуда доносились такие звуки, как если бы мешок дынь выбросили в колодец; я постарался хорошенько отмыться хотя бы по частям; чувствовал я себя ужасно и выглядел соответственно; всплакнув, я побежал обратно за стол. Крутил диск до пяти. Поговорил с Телятко, который все еще хочет, чтобы я на них работал. И снова телефон — до шести. Я взвыл, призывая Деймона (ребята снизу стали его поколачивать — он сам напрашивается), и вручил ему три целиком обзвоненных листа продаж. Сделав это, я откинулся на спинку стула и громко рыгнул благородной, марочной отрыжкой.

— Привет, — сказала Джен, появляясь в дверях.


Но вынужден признать, что начиная с этой высшей точки отсчета, с этой гордой вершины, все определенно стало оборачиваться к худшему, все пошло наперекосяк.

Дело не в том, что швейцар вышвырнул меня из дверей Роял-бара (слишком уж у меня был замудоханный вид — «Простите, сэр, но я не могу впустить вас» — «Почему?» — «Слишком у вас замудоханный вид» — случайность, которую я предусмотрел и частично принял ответные меры предосторожности): совсем наоборот, никто не собирался нас останавливать. Мы прошли в Мейверик-зал, где перепробовали уйму коктейлей: «Сайдкар» и «Олд-фэшнд», отведали бананового дайкири и «Харви уоллбенгерз», вдоволь нахлебались смесей с водкой, текилой, виски и мятных джулепов. К тому времени я уже, естественно, начал бредить, но все еще говорил и вел себя как человек, который надеется сегодня переспать не с этой девицей, так с другой. Джен была веселой, оживленной, молодой и, разумеется, ослепительно прекрасной. Потом мы пообедали; помнится, это был итальянский ресторан на Греческой улице (как его сюда занесло?). Я изо всех сил старался есть побольше, чтобы справиться с гангстерской разборкой, происходившей у меня в животе, но запихнуть в себя удалось только кусочек дыни и пару ложек ризотто. Тем не менее я с растущим благоговейным страхом отметил, что Джен непреклонно присутствовала при том, как я расплачиваюсь по счету, упрямо держалась рядом, когда я вышел на улицу и стал ловить такси, с несгибаемым терпением выжидала, пока я копаюсь ключом в скважине входной двери, поднялась вместе со мной в лифте и вошла в квартиру.

  53