ФАНТАСТИКА

ДЕТЕКТИВЫ И БОЕВИКИ

ПРОЗА

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ДЕТСКИЕ КНИГИ

ПОЭЗИЯ, ДРАМАТУРГИЯ

НАУКА, ОБРАЗОВАНИЕ

ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ

СПРАВОЧНИКИ

ЮМОР

ДОМ, СЕМЬЯ

РЕЛИГИЯ

ДЕЛОВАЯ ЛИТЕРАТУРА

Последние отзывы

Провинциальная девчонка

Понравилась книга! Героиня, действительно, кажется очень неординарной личностью и согласна с предыдущим комментарием-могли... >>>>>

Обретенный рай

Очень легко читается роман >>>>>

Мужчина для Аманды

Думала, эта книга будет лучше, но в конце своим поступком Аманда всё испортила. Почему автор считает, что это прикольно?... >>>>>

Хочу замуж!

Честно начала читать первые 6 страниц...ерунда! С 7 стр перескочила на 52 >>>>>




  78  

Дежурный сотрудник милиции на контрольно-пропускном пункте, высокий худой старший лейтенант сокрушенно качал головой, избегая смотреть в глаза Савину. Рядом стоял его начальник, майор, багровый от злости. Только присутствие капитана удерживало его от крупного разговора со своим подчиненным.

– Но он был без очков и бороды, – робко оправдывался старший лейтенант.

– Опишите мне еще раз его внешность – как можно подробней, – попросил Савин обескураженного дежурного по КПП.

Впрочем, попросил больше для проформы – все было и так ясно. Ах, эти борода и очки! Старый и избитый прием маскировки, но поди ты – сработал безотказно. Лейтенант знал словесный портрет Христофорова почти наизусть и, тем не менее, несмотря на свой немалый опыт, дал маху. Что поделаешь, разбирается Янчик в человеческой психологии очень даже неплохо… А если учесть, что значительно «помолодевший» Христофоров весело подшучивал над какой-то женщиной, помогая ей тащить сумки, то и вовсе можно понять лейтенанта. По идее, преступник должен держать себя, как можно тише, волноваться (пусть незаметно, но для профессионального глаза вполне достаточно даже мелких, незначительных признаков) и ни в коем случае не вести себя так вызывающе свободно, как этот субъект в лохматой барсучьей шапке и добротной дубленке.

Значит, все-таки Хабаровск! Второго, коренастого, внешность которого Савин пытался обрисовать опрашиваемым, никто не признал, что, в общем-то, было немудрено – покажись он в верхней одежде, сам капитан его не узнал бы.

Первым же утренним рейсом капитан Савин вылетел в Хабаровск.

Глава 11

Фронт был близок. Шли преимущественно по ночам, с надеждой и тревогой вслушиваясь в близкую канонаду. Теперь их было четверо. Измотанного болезнью и не утихающей болью в открывшейся ране на ноге Сергея пришлось по его просьбе оставить на попечение сердобольной старушки в одной из деревень.

Светало. Крепкий морозный ветер вышибал слезу, упрямо норовил забраться сквозь прорехи в одежде, вызывая озноб. Алексей с тревогой посматривал на небо с блеклыми звездами, прикидывая, сколько еще осталось до ближайшей деревеньки, где они надеялись найти ночлег.

Теперь их вел Никифор; это были его родные места.

– Недалеко уже… Километра два. Вон там за пригорком лесок, а за ним – деревня. Тетка родная живет. Пойдемте быстрей, – в лихорадочном возбуждении торопил Никифор товарищей.

Деревенька встретила их черными щербатыми оскалами печей на сожженных подворьях. Печные трубы, словно надгробья, застыли в горестном раздумье вдоль улицы, измочаленной гусеницами танков и колесами бронетранспортеров.

Никифор, обхватив руками ствол обгоревшей березы, рыдал по-детски, взахлеб. Алексей, Гриценко и Дато стояли молча рядом, не находя слов, чтобы утешить товарища. Ветер подхватывал посеревший от пепла снег и зло швырял его в изможденные лица…

Их взяли на следующий день возле железнодорожного переезда, совсем рядом с деревней Никифора, разведчики 464 немецкого полка, возвращавшиеся после неудачного поиска из-за линии фронта. Это и спасло жизнь беглецам: немцы решили компенсировать неудачу, доставив в расположение батальона «партизан», за которых приняли Алексея и его товарищей. Что они были безоружные, немцев не удивило. Геббельсовские пропагандисты все ушли прожужжали, что русские бандиты-партизаны воюют вилами и дубинками, а огнестрельное оружие только у комиссаров.

– Ви есть русски партизан?

Плюгавый обер-лейтенант, ростом по плечо Алексею, с брезгливой миной смотрел на оборванных, исхудалых пленников.

– Отвечайт! Ви есть бандит! Болшевик! Руссише швайне…

– Господин офицер! Алексей ступил вперед и обратился к обер-лейтенанту на чистом немецком языке.

– Мы не партизаны, – сказал он. – Мы русские солдаты. И, как вы знаете, нас взяли безоружными.

– О-о, вы говорите по-немецки? – от неожиданности округлил глаза обер– лейтенант. – Вы немец?

– Нет, я русский.

– Тогда откуда у вас берлинское произношение? Вы меня не обманете! Вы – немец!

– Язык Гете и Шиллера, господин офицер, в России знают многие. Знают и любят.

– Такого языка нет! У немцев теперь один язык, на нем говорит наш великий фюрер!

Дверь блиндажа, где допрашивали Алексея и его товарищей, отворилась, и вместе с облаком морозного воздуха на пороге появился высокий грузный офицер, одетый в собачью доху.

  78