![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)
Но во всем этом, в том, как она воспринимала мужа, который сейчас чистил зубы в ванной, появилось нечто новое. Том совершил ошибку. Крупную человеческую ошибку. Он неправильно оценил какого-то человека. Может, Марца, а может, кого-то другого. То был чрезвычайно серьезный просчет, сопряженный с громадным личным и профессиональным риском. И эти мысли привели ее к еще одному заключению.
Том колеблется, потому что у него нет подходящего алгоритма.
До недавних пор он не видел этой проблемы.
И он не знает, что делать.
23
Увесистая пачка деньжат в кармане. Виктор ощупывал шикарную котлету из сотенных, пока они с Ушастым шли к условленному месту — в его любимое заведение в центре города, на Бродвее. Оно не в пример лучше тех, что в Квинсе, Бруклине, Джерси, на Лонг-Айленде: куда им до манхэттенских клубов, где обслуживают обеспеченных людей самых разных национальностей. Он кивнул вышибалам, обширным мужчинам в костюмах: вот они стоят, скрестив на груди руки, расставив ноги, и осматривают каждого посетителя так, чтобы он ощутил этот осмотр. Вик их не боялся. Когда он был помоложе, он сам работал вышибалой в одном клубе. Еще в восьмидесятые. Большинство из этих парней трахались с какой-нибудь из барных девчонок, возможно, продавали им амфетамины — их еще называют кристаллами. Ушастый топал впереди, вокруг гремела музыка. Вдали замаячила сцена, где три девушки вились вокруг шестов. В этом заведении около сотни столиков, и большинство из них заняты. Девочки, штук семьдесят пять, либо сидели рядом с клиентами, либо танцевали для них, либо прогуливались, высматривая себе работенку. Большинство в одних трусиках-танга и туфлях на высоком каблуке. Каждая была красавицей на свой манер, это же Нью-Йорк, девушки тут со всего света: черные, белые, латиноамериканки, азиатки, высокие, маленькие, пышечки, худышки, даже несколько совсем жирных — для любителей.
Они с Ушастым уселись. Подошла официантка. Ничего, но с девушками, которые танцевали, — не сравнить.
— Что желаете?
— Водку со льдом, — заказал Ушастый.
— Две, — уточнил Виктор.
— Ну так слушай, Вик, я тут сегодня потолковал кое с кем, — начал Ушастый. — Насчет тебя и твоих заморочек с этой бензоколонкой. Ребята все поняли, предложили перетереть.
Виктор кивнул:
— Хорошо, хорошо, спасибо.
Ни единому слову он не поверил. В лучшем случае Ушастый вообще ни с кем не говорил. В худшем — говорил, и теперь они знают, что возникла неувязка, и хотят избавиться от Вика. Он ведь не дурак. Он их обставит, у него есть свой план. И сейчас он видел ее, как раз то, что нужно, Ушастый любит этот тип. Виктор поманил ее — миниатюрную блондинку с большими глазами и еще более выдающейся грудью. И соски отличные — маленькие и твердые, как леденцы. Без макияжа он дал бы ей лет девятнадцать. Она улыбнулась ему, но он указал на Ушастого. Сейчас главное — правильно выбрать момент. Она подошла к ним, виляя бедрами.
— Привет, ребята.
Она положила ладонь Виктору на шею, непринужденно начала ее массировать, словно была его постоянной подружкой и проделывала это сотни раз. Он чувствовал запах ее духов.
Виктор вытащил свою пачку банкнот, чтобы она их увидела, чтобы подумала, что он может бросать их на ветер.
— Мисс, — произнес он, — я хочу купить своему другу парочку танцев. — Он вытянул две бенджаминки и протянул ей. — Три танца, чтоб согреться сегодня ночью.
— Вы делаете вашему другу чудесный подарок.
Девушка убрала с лица свои белесые волосы, словно нажимая на кнопку перезагрузки сознания, взяла Ушастого за руку и увлекла в заднюю часть зала, где девушки обычно танцевали, а их кавалеры сидели, подпирая стенку. Там девицы вели себя все развязнее, стараясь раскрутить клиента на крупные купюры, заманить в один из приватных кабинетов и заказать туда парочку девятисотдолларовых бутылок шампанского.
Неплохое начало, подумал Виктор. Он знал, что в кармане у Ушастого лежат двадцать тысяч, и, как Вику ни больно, он намерен позволить ему расстаться с ними. Что-то вроде страхования жизни. Официантка подала две водки со льдом. «Отлично. Спасибо, детка». Он дал ей двадцатку за беспокойство. Отхлебнул, но не слишком много, и вернулся к своему плану. В таких заведениях всюду понатыканы камеры наблюдения, не меньше десятка.
Все, что он делает здесь, за столиком танцпола, записывается на пленку. Но он и это учел. Да, сэр. Вы имеете дело с Большим Виком, господа, а не с каким-то перетрусившим ублюдком без роду без племени. Он поднялся со своей выпивкой и прошествовал в мужской туалет: вышибалы не особенно на него глядели. Служитель при туалете, крошечный индиец в настолько дешевом смокинге, что он казался сшитым из резины, заулыбался и предложил ему жевательную резинку, мятные пастилки для свежего дыхания и тому подобное. Виктор прошел к писсуарам. Правило таково: не смотри на мужчину, когда он мочится. Особенно в стрип-клубе. Это единственное место, за которым не следят камеры, потому что если прознают, что камеры смотрели на сотни мужиков, вынимавших член из ширинки, — на всяких воротил бизнеса, звезд спорта, знаменитых телеведущих и так далее, — если про это узнают, люди взбесятся, вот что. И будут правы. Зато камеры следят за кабинками, на случай, если мужики трахаются друг с другом, ширяются, продают наркотики и все такое прочее.
![](./images/np_l.gif)
![](./images/np_r.gif)