43 
Кайли говорила, что теперь она учит язык не потому, что боится остаться в стороне. Она хочет говорить на том же языке, что и ее сын, ведь семья – это самое важное в жизни. Она поняла это после неожиданной смерти своей матери. По правде говоря, эта смерть наполнила ее чем-то вроде горькой благодарности – Вивьен Тернер наконец-то обрела покой. Теперь Кайли могла сфокусироваться на своей маленькой семье. На следующий год они с Аристоном решили перебраться в Лейжу, в этот чудный райский уголок с изумрудными горами, сапфировым морем и бесконечно голубым небом.
Аристон подумал, как же красива его жена, все еще немного бледная и усталая после родов. Смахнув со лба влажную прядь, она улыбнулась:
– Ты не хотел бы подержать нашего сына?
Его горло сдавило он эмоций. Казалось, этого момента он ждал всю жизнь. Очень осторожно Аристон взял из рук Кайли спящего ребенка, и когда он наклонился, чтобы поцеловать его темную головку, то почувствовал, как в его сердце хлынула волна нежности. Да, он вырастил Павлоса и привык держать на руках детей, но в этот раз чувство было в сто раз сильнее. Этот ребенок был его и Кайли, плоть от плоти. Тимон. Стук его сердца был почти оглушающим. Комок в горле мешал говорить.
– Спасибо, – тихо сказал он.
– За что? – спросила Кайли, когда он свободной рукой обнял ее за плечи и притянул к себе.
– За моего сына, за твою любовь – и за то, что ты подарила мне жизнь, о какой я не мог даже мечтать. Как насчет того, чтобы считать это лишь началом, дорогая?
Кайли не могла сдержать слез радости, которые Аристон нежными поцелуями собирал с ее щек, в то время как маленький Тимон продолжал безмятежно спать на его руках.
43 
